«Следи за собой, будь осторожен» | Коперніканський переворот

Один мой приятель раздобыл доступ в закрытое женское интернет-сообщество. С видом победителя он заявил мне, что теперь узнает о девушках всё. Через несколько дней приятель сознался: «Больше не могу. Изнутри это невыносимо». Удовлетворяя назойливое желание подсматривать, мы оказываемся не готовыми видеть реальную картину мира. Вроде бы и плод не слишком сладок, но почему-то так хочется его попробовать. Говорил же Энди Ворхол: «Публичность – как арахис. Уж если начал его грызть, сложно остановиться».

Раньше мы смотрели театральную постановку и понимали, что за персонажами стоит некая условность характеров. Сегодня она всё быстрее исчезает из многих сфер жизни, её подменяет непосредственный слепок реальности, next-door life. Теперь на сцене нередко распивают настоящий коньяк, а на порносайте висят фотографии нашей одноклассницы. Если раньше нам были известны элегантные формы подглядывания, как в милом консервативном мире Мис Марпл, то сегодня вуаеризм утратил пикантность и превратился в норму поведения. Наблюдение давно стало сутью масс-медиа и условием общественной безопасности.

Мы требуем новых подробностей из жизни звезд, проверяем уровень своей «нормальности», листая таблоиды. Мы предъявляем претензии каждому, кто вышел в публичное пространство, забывая при этом, что сами давно стали его частью. Вспоминается фильм «Синоптик» с Николасом Кейджем, где он играет ведущего прогноза погоды на местном телеканале. Он регулярно получает в лицо гамбургером за то, что не желает реагировать на фамильярные крики прохожих, которые узнали в нём «человека из ящика». Подобную ситуацию мы видим и в фильме «Рестлер» с Мики Рурком. Его герой пытается наладить обычную жизнь, но его постоянно достают покупатели супермаркета: «Чувак, я тебя где-то видел!»

Как бы часто нам ни рассказывали о тяжелом бремени славы, каждый обыватель хочет услышать медные трубы в свою честь. Доступность цифровой техники способствует желанию людей публиковать подробности личной жизни. Непреодолимое желание выставлять приватность на всеобщее обозрение – это постоянная потребность получать одобрение и комплименты. Но если для одних цветастые ковры, довольно странные фото и блюда в майонезе нормальная вещь, то для других это может стать ментальной катастрофой и поводом написать в тематические сообщества типа carpet_rise, shkola_urodov и mayonesa_nax. В 140 символах микроблога можно договориться до увольнения с работы, завести врагов, а сообщение в социальной сети увидят родственники, соседи и работодатели. Ведь рано или поздно они введут в поиск своё имя. Через три-четыре года вам напомнят, кто здесь действительно «неудачник и бревно в постели».

Подобные проблемы возникают из-за нашей короткой памяти. Но Google Cash, эта огромная книга жизни,  фиксирует абсолютно все наши тайные высказывания, сплетни и моменты ненависти. Мы так привыкли к беззаботной болтовне в офисной курилке, что приблизительно так же воспринимаем интернет. Однако в курилке слова вылетают в форточку, а в интернете стают приговором для личных отношений и карьеры.

Приватность – это территория, плохо поддающаяся контролю. Она может ограничиваться забором частного дома, у некоторых людей этот воображаемый забор смещается к пределам собственного тела. Особо  сильные оставляют островок приватности в рамках своего «Я».  Мы можем всю жизнь раздевать себя как капусту в поисках собственной идентичности, но это бесконечный процесс. На фотографиях Энни Лейбовиц, сделанных в больнице, где умирала её возлюбленная Сьюзан Зонтаг, можно увидеть шокирующую правду: исхудалое тело женщины-философа, интимную ситуацию перехода человека в небытие. Казалось бы, перед нами – вершина цинизма профессионального фотографа. Но лишь фотографируя смерть близкого человека, Лейбовиц могла удержать его в этом мире.

Если опыт людей для вас кое-что значит, прислушайтесь к Энди Ворхолу, который сказал: «Секс выглядит более захватывающе на экране и между страниц, чем среди простыней». Представляйте, фантазируйте о жизни других, но проживайте свою собственную жизнь, потому что она слишком коротка.